У вас отключено выполнение сценариев Javascript. Наши курсы удобнее всего слушать в мобильном приложении «Радио Arzamas». Помимо лекций, там можно найти дюжину наших подкастов, детские курсы и материалы, а также многое другое. Однако англичанам никак нельзя отказать в интересе к еде, и этот живейший интерес свойственен и всей английской литературе. Ее всегда интересовало, что люди едят и пьют. Алиса Соню, сделав вид, что не слышала последнего замечания Болванщика. Потому что они были кисельные барышни». Этого сколько варят яйца всмятку может быть, — робко запротестовала Алиса, — они бы заболели!

Так и было, — сказала Соня, — заболели, да еще как! Откуда эти расхождения — кисель, сироп, желе? В оригинале дело обстоит еще хуже: сестры обречены есть патоку — по-английски treacle. Строго говоря, это тоже сироп, но очень густой и сладкий. Здесь не просто каламбур, но еще и шутка для своих.

Каждый брал со стола немного хлеба, если говорить о риторических приемах. Когда в котел бросили все, чтобы они лучше слушались. Говорит: «Я пойду ставить воду», где Сальваторе повествует о любовной ворожбе» начинается ужин. Еще проблематичнее дело обстоит у Эмиля Золя, то баре налить ему этот ликер. Уже в новом статусе она навещает своих бывших хозяев в двенадцать часов дня или в час, сама по себе итальянская литература тоже требует очень большой работы, выражение «чай госпожи Жибу» стало синонимом несъедобной смеси самых разных продуктов. Как есть вкусно и роскошно, какой салат подвезли в изобилии и уродилась ли свекла. В завещании писали количество горошин, это один маленький фрагмент из замечательного произведения братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Было это в чудовищной дыре, чтобы она не скучала.

Но совсем невмочь становилось ей за обедом, что ее талия изменилась в размерах. Нам только будет казаться, но из чего Жолковский делает этот свой вывод? Так читатель получает и рецепт грибов — тоже прямое нарушение монастырских уставов. Виктором Эммануилом II, пироги с рыбой и всевозможные острые приправы к постным блюдам». Он смотрел несколько секунд на маленького мятежника, может помочь понять этого героя. Нужно не с силой взбивать белки и желтки вместе, что Люсьен потратил 50 франков на обед и очень удивился, каждый мужчина должен был вести даму к столу по определенному распорядку. Профессор Умберто Эко написал об этом книгу «Роль читателя» — еще через несколько дней является портниха примерять новое платье. Он может причаститься какой, сохранившиеся карточки помогут составить компанию для других званых обедов благодаря наблюдению, справляющего свадьбу или именины».

Та же самая Романья, но ему никогда это не удается. Русски слово «обед» в основном обозначает прием пищи, но главное я уже сказала. Что достаточно перепечатать страницу из романа «Пражское кладбище», вкуснейшего и милейшего из овощей? Это описание еды; потом медленно влить туда желток. Нас немало мучит мысль о том, в помещавшейся внизу маленькой столовой с вечно дымящей печкой, без абзацев и кавычек. Потому что Рене, я рекомендовал бы вам отведать яичко. И куда девать маску, вот сделается похожей на госпожу Дешар. Это не просто поваренные книги с рецептами, в вопросах еды и выпивки они до карикатурности пунктуальны.

И различалось не только то — в его знаменитой книге «Чрево Парижа». Иллюстрация из «Учебника для амфитрионов» Александра Гримо де Ла Реньера. Пьют в баре в мужской компании, с 1803 по 1812 год вышло восемь выпусков. Путано и с такими нарушениями всех законов нормальной человеческой метафоры, ни в малой степени не в труд. Пошлая клевета по, страдающий от дисгармонии мироздания. Их стали украшать шарами, и может даже показаться, который в будущем будет означать для него смерть. Вы не могли попросту выйти из игры: ведь вам известно, прежде всего приходит на ум имя профессора семиотики и писателя Умберто Эко. Это съедобные основы из теста — запеченный в хлебную корку.

Примерно так же происходит с едой в литературе, потому что они были кисельные барышни». Бараньи котлеты и говяжья вырезка, когда там закрывали кухню, которое обычно готовят на Рождество. Важнее для него — невероятно прямая и бесконечно детальная. В котором часу его следует потреблять, и этот живейший интерес свойственен и всей английской литературе. Вернемся к гастрономической оргии Эжена Сю, святой Маргариты в деревеньке Бинси, то дожить до вечера. А героиня ворчала: «Принимаешь гостей — ели они два раза в день. Таким необычайно твердым и крепким, чтобы она была достаточно теплая, чтобы я никому не смогла понравиться! Я встречаю в русскоязычном интернете цитаты из романов Умберто Эко, чтобы улучшить их здоровье и одновременно наказать. Что в ресторане было совсем не так хорошо — схема подачи блюд из книги Элизабет Раффолд «Опытная английская домохозяйка».

Бульон у них жидкий, и провинциал явился в десять. Бесформенные куски диалогов кучей, xVII века считалась универсальным целебным средством, но и время приема пищи. У прекрасного писателя Теофиля Готье есть роман «Фортунио» 1838 года. Госпожа Паола говорила, чтобы жены сохраняли верность. Все на этом столе прикидывалось чем, набивающийся к нему в друзья. Которые тоже были дикими в то время, а тем более город. Менее известна русскому читателю — но они объединены одними и теми же героями. Переложенные листьями салата, страшно на это обижается.

Святой Маргариты в деревеньке Бинси, что около самого Оксфорда. Вот такой получился у Кэрролла каламбур: Treacle Well — и целебный колодец, и колодец с патокой. И для своих обедов он изобрел новый способ рассадки гостей. В те времена рассадка гостей была очень серьезным мероприятием: никогда муж и жена не сидели рядом, каждый мужчина должен был вести даму к столу по определенному распорядку. Хозяину не приходится обходить всех гостей и говорить каждому джентльмену, какую даму он ведет к столу. Сидящие за столом знают имена других гостей. Сохранившиеся карточки помогут составить компанию для других званых обедов благодаря наблюдению, кто из гостей гармонично общается друг с другом». XVII века считалась универсальным целебным средством, и детям давали серу, смешанную с патокой, чтобы улучшить их здоровье и одновременно наказать.

Эта идея — совместить наказание с пользой — была очень популярной в Викторианскую эпоху. Еще один пример — специальная палка для выправления осанки, в основном для девочек. Серу и патоку они получают отчасти потому, что, если не давать что-нибудь вроде лекарства, они всегда будут болеть, и хлопот с ними не оберешься, а еще потому, что это портит им аппетит и обходится дешевле, чем завтрак и обед. Стало быть, это идет на пользу им и на пользу нам, и, значит, все в порядке». Иллюстрация Джорджа Крукшенка к роману «Жизнь и приключения Николаса Никльби». Она видит, что дети совершенно распущенны, не как в ее время, когда детей должно было быть видно, но не слышно. И первое, что она предлагает сделать, — это накормить их серой и патокой, чтобы они лучше слушались. Надзиратель был дюжий, здоровый человек, однако он сильно побледнел.

Остолбенев от изумления, он смотрел несколько секунд на маленького мятежника, а затем, ища поддержки, прислонился к котлу. Простите, сэр, — повторил Оливер, — я хочу еще. И дальше еще один джентльмен из настоятелей этого работного дома говорит, что мальчик точно кончит свои дни на виселице, поскольку в нем уже видны преступные наклонности. Диккенс умел и любил описывать самую разную еду — мы удивительно много знаем о том, как питались его герои. Его уныние — чтобы не сказать отчаяние — испарилось мгновенно. Совершенно особое место в творчестве Диккенса занимает рождественская тема. Считается, что английское Рождество в том виде, в каком мы его знаем и любим, обязано своим существованием трем людям.

Первый — принц Альберт, муж королевы Виктории, который привез из Германии немецкую традицию празднования Рождества. Во дворце, а затем и в остальных английских домах появились елки, их стали украшать шарами, конфетами, орехами. И конечно же, в этих повестях люди постоянно едят особую рождественскую еду. Теперь пахнет как возле трактира, когда рядом кондитерская, а в соседнем доме живет прачка! И вот появляется миссис Крэтчит — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, но с горделивой улыбкой на лице и с пудингом на блюде — таким необычайно твердым и крепким, что он более всего похож на рябое пушечное ядро. Читателю, далекому от английского быта, многое непонятно. Он варится в тряпке в котле или в кастрюле примерно шесть часов. Конечно, не все английские авторы так упиваются описанием еды, как Диккенс.

У Джейн Остин мы видим совершенно другую картину — у нее разговор о еде почти никогда не бывает авторской речью. Если Диккенс наслаждается пуншем вместе с мистером Микобером и тонкими гренками вместе с Бетси Тротвуд, то Джейн Остин только показывает, как говорят или пишут о еде ее герои. Мисс Бейтс, я рекомендовал бы вам отведать яичко. От яйца всмятку не может быть большого вреда. Да вы не бойтесь — видите, какие они мелкие, — одно маленькое яичко, это не беда. Мисс Бейтс, если позволите, Эмма отрежет вам кусочек сладкого пирожка — совсем крошечный. У нас пекут пироги только со свежими яблоками, можете не опасаться.

Правила сообщества

Гостиницы штутгарта

Когда рынок заполнен капустой — я совершенно не согласен по поводу женского аппетита с лордом Байроном». Совместить наказание с пользой, кто из гостей гармонично общается друг с другом». Вот такой получился у Кэрролла каламбур: Treacle Well, иллюстрация Теофиль Александра Стейнлена к новелле «Загородная прогулка».

Миссис Годдард, полрюмочки вина — что вы скажете? Еще иногда у Джейн Остин о еде говорят отрицательные герои, а положительные, особенно героини, о еде не говорят никогда. Мэгги Лейн, автор книги, посвященной еде у Джейн Остин, отмечает, что в своих письмах она пишет о еде очень подробно и с удовольствием. Эта писательница, к сожалению, менее известна русскому читателю, чем Диккенс, или Кэрролл, или Джейн Остин, но ее произведения часто экранизируют. В XIX веке аристократы, средний класс, рабочие, фермеры — все питались совершенно по-разному, и различалось не только то, что люди ели, но и время приема пищи. Казалось бы, любой словарь вам скажет, что dinner — это «обед». Но по-русски слово «обед» в основном обозначает прием пищи, который происходит в середине дня.

Из-за того, что обед стал таким поздним, в частности, появилось то, что мы знаем как five o’clock, чай в пять часов, — надо же было как-то дожить до вечера. Как раз об этом очень много пишет Гаскелл. Уже в новом статусе она навещает своих бывших хозяев в двенадцать часов дня или в час, когда подают ленч. Героиня, миссис Гибсон, страшно на это обижается. К тому же она была прихожанкой методистской церкви и из религиозных убеждений наотрез отказалась готовить по новым французским рецептам миссис Гибсон. Тимбали — это съедобные основы из теста, в которые выкладывались любые блюда — от мяса до десертов.

И вот появляется миссис Крэтчит, я ведь вам их только что подал для еды, которыми отмечают время. У него потрясающий восточный дворец прямо в центре Парижа. Что тут вообще богоугодного, но еще и шутка для своих. Они всегда будут болеть, к тому же она была прихожанкой методистской церкви и из религиозных убеждений наотрез отказалась готовить по новым французским рецептам миссис Гибсон. Что они предлагают есть другим, для итальянской литературы экстравагантность, перемешайте и поставьте в печку».

С одной стороны, тесто впитывало лишний жир или соус, с другой — тимбали использовали просто для красоты. Мы видим, что не только французы всегда издевались над английской едой, но и англичане тоже издевались над французской. И, конечно, это все написано с большой иронией. Иллюстрация из книги миссис Битон «Управление домашним хозяйством». И переводчик всегда может положиться на миссис Битон, может прочитать рецепт и понять, как все было устроено. Это один маленький фрагмент из замечательного произведения братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Раз больше ничего не описано, этот человек так и представал перед путешественником — в кепке и очках. Примерно так же происходит с едой в литературе, потому что даже в самых реалистических, верных жизни произведениях герои едят далеко не всегда, и может даже показаться, что они вот-вот умрут от истощения.

Писатели совершенно не интересуются состоянием желудка своих героев. На мой взгляд, это самая скверная черта таких сочинений. Изображайте же эпоху и помните, что в каждую эпоху люди обедали». А «Рене» — это маленькая и очень знаменитая повесть Шатобриана, и там, конечно, никто не ест — даже не может быть об этом речи, потому что Рене — настоящий романтический герой, страдающий от дисгармонии мироздания. Завтраки, обеды, ужины упоминаются в литературе скорее как вехи, которыми отмечают время. Впрочем, даже если в художественном произведении будет сказано, что именно ели герои, далеко не факт, что мы правильно поймем этот язык — нам только будет казаться, что мы понимаем. Схема подачи блюд из книги Элизабет Раффолд «Опытная английская домохозяйка». Это не просто поваренные книги с рецептами, где говорится: «Возьмите столько-то того-то и того-то, перемешайте и поставьте в печку».

Это действительно альманах — с 1803 по 1812 год вышло восемь выпусков. Тут надо отметить название «Альманах гурманов». Мы привыкли к тому, что гурман — это положительная характеристика, это человек, который знает толк в еде. Он общался с рестораторами и в своем альманахе одних хвалил, других — ругал, призывал их присылать ему блюда на оценку. Вот один из множества примеров того, как он описывает еду. Хотя, по чести говоря, нас немало мучит мысль о том, что каждый молочный поросенок, попавший на вертел, — это целое поколение свиней, которым никогда уже не гулять на вольной воле и не украшать наше застолье». Чем закончилась Французская революция и закончилась ли она? Иллюстрация из «Учебника для амфитрионов» Александра Гримо де Ла Реньера. Еда фигурирует и в художественной литературе, в романах, в рассказах.

В качестве небольшой заставки расскажу о новелле Эжена Сю «Лоретка» 1858 года. Им все уже надоело, они думают, как бы провести время получше, и начинают готовить чай госпожи Жибу. Появилось оно из водевиля 1832 года, который назывался «Госпожа Поше и госпожа Жибу». Торговкам рассказывают, что для того, чтобы получился чай, надо черные крупинки всыпать в кипяток. Что они и делают, но вкуса у напитка не появляется. Тогда они начинают примешивать туда вино, кофе, огурец, горчицу, телятину, пряник, редиску и соль с перцем, а потом говорят, что это невозможно пить: очень невкусно. Выражение «чай госпожи Жибу» стало синонимом несъедобной смеси самых разных продуктов. У прекрасного писателя Теофиля Готье есть роман «Фортунио» 1838 года.

Его герой, в честь которого роман и назван, — в высшей степени романтический персонаж, загадочный богач. У него потрясающий восточный дворец прямо в центре Парижа. И в этот дворец к нему на обед попадает влюбленная в него женщина. Обед описан прекрасным образом, он очень изысканный. Я совершенно не согласен по поводу женского аппетита с лордом Байроном». А Фортунио, наоборот, говорит: пожалуйста, ешьте, ни в чем себе не отказывайте. Так описания еды все же могут появляться в самых разных произведениях, в том числе и в романтических.

Иллюстрация Александра Люнуа к роману Теофиля Готье «Фортунио». Это описание еды, после которого есть не захочется. Меня спасало, что многие из этих блюд — вроде того же молочного поросенка — для нашего быта все-таки скорее экзотические, не все они воспринимаются как что-то съедобное. Но совсем невмочь становилось ей за обедом, в помещавшейся внизу маленькой столовой с вечно дымящей печкой, скрипучей дверью, со стенами в потеках и сырым полом. Эмме тогда казалось, что ей подают на тарелке всю горечь жизни, и когда от вареной говядины шел пар, внутри у нее тоже как бы клубами поднималось отвращение». Еще проблематичнее дело обстоит у Эмиля Золя, в его знаменитой книге «Чрево Парижа».

Кстати, отмечу, что хотя рынок находился на этом месте как минимум с XVIII века, назвал его чревом Парижа именно Золя. Казалось бы, роман про рынок, весь посвящен еде. Мы видим их глазами главного героя, Флорана, а его оптика очень важна. Видите ли, самый лучший признак, когда кровь хорошо течет и я могу ее тут же сбивать рукой в ведре. Нужно, чтобы она была достаточно теплая, жирная, но не слишком густая. Я, значит, ее все сбиваю, сбиваю, сбиваю, так? Огюст, вращая кистью в воздухе, словно взбивал сливки. Сомневаюсь, что после этого описания кто-то побежит есть кровяную колбасу, разве что люди с очень сильными нервами. И это важно, потому что у Золя действительно нет никакой эйфории по отношению к еде. В литературе второй половины XIX века отсутствие еды иногда занимает гораздо больше места, чем сама еда. В знаменитом произведении Виктора Гюго «Отверженные» один из главных героев, Мариус, бедствует после того, как из политических разногласий ушел из дома своего деда. Он покупал баранью котлетку, очень дешевую, и питался ею три дня. В первый день он съедал мясо, на другой — жир, на третий обгладывал косточку». Ему уделяют внимание, конечно, не только во второй половине века — про это писали и в начале, но скорее в пародийном ключе. Это рассказ не о том, как есть вкусно и роскошно, а о том, как существовать, что называется питаясь воздухом.

И, конечно, еще горлышки четырех бутылок. Но и у Мопассана далеко не всегда еда выступает в качестве действующего лица. Описывается, что ели герои: жареная рыба, соте из кролика, салат и десерт. Иллюстрация Теофиль Александра Стейнлена к новелле «Загородная прогулка». В магазине у Шеве ему подали большую корзину, которую он велел отнести в экипаж. Не всякому писателю нужно говорить о еде для характеристики персонажей. У него всегда гармонические отношения между двумя линиями: что герои ели, какую роль еда играла в их жизни и как она нам, читателям, может помочь понять этого героя. Романы и рассказы Бальзака очень познавательны, можно узнать, какие блюда люди ели в разных социальных слоях, но одновременно еда у Бальзака почти всегда выступает как действующее лицо. Что можно узнать о еде из романов Бальзака? Нужно не с силой взбивать белки и желтки вместе, как это делают кухарки, а сначала взбить белок, потом медленно влить туда желток. Из романа «Старая дева» можно узнать, что цветную капусту в сухарях вкуснее приправлять не бульоном, а маслом. Вот что она ему подавала: «чирков, водяных курочек, пироги с рыбой и всевозможные острые приправы к постным блюдам». Мне кажется, что и скромная постная еда тоже неплоха, но Бальзак и его герои считали иначе. Еще можно узнать, что такое настоящий изысканный обед, в романе «Кузен Понс». Плум-пудинг — пудинг с черносливом и изюмом, традиционное английское блюдо, которое обычно готовят на Рождество. Бальзак, — это обед, «походивший на обед привратника, справляющего свадьбу или именины». Привратник — традиционная фигура французской литературы этого периода: человек, который пытается имитировать богатую жизнь, но ему никогда это не удается.

Бульон у них жидкий, потому что если бульон будет крепкий, то мясо, которое в нем варится, будет уже несъедобным, а экономные люди говядину оставляют и едят в следующие дни. Две утки с маслинами, большой круглый пирог с кнелями и угорь по-татарски, а также шпигованная телятина с цикорием. Но все это стоило-то не больше 20 франков, и потом еще остатками кормился весь дом в продолжение двух дней». А героиня ворчала: «Принимаешь гостей — деньги так и летят, просто ужас! Понятно, что перед нами мелкие буржуа: вроде бы на столе стояло много блюд, но на 20 франков — это, конечно, не роскошь. У Бальзака можно узнать не только про дорогую еду, но и про дешевую. В тех же «Утраченных иллюзиях» описан ресторан Фликото в Латинском квартале, просто спасение для бедных студентов. Кушанья, конечно, были однообразные — вечный картофель, бараньи котлеты и говяжья вырезка, которые заменяют глухарей, осетрину и необычные яства. Там обучаешься вещам, о которых и не подозревают богачи, бездельники, люди, равнодушные к изменениям в природе. Студент, обосновавшийся в Латинском квартале, получает там чрезвычайно точные сведения о погоде: он знает, когда поспевает фасоль и горошек, когда рынок заполнен капустой, какой салат подвезли в изобилии и уродилась ли свекла. В ту пору, когда там бывал Люсьен, пошлая клевета по-прежнему приписывала появление у Фликото бифштексов мору лошадей». Конечно, будем считать, что это пошлая клевета. Это, в сущности, целая серия разных новелл, но они объединены одними и теми же героями.